Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

РЕПЛИКОН

(no subject)

Слушать лекции Олдей в аудио - отдельное удовольствие.
Отдельно штырит от чувства юмора реальности, когда знаешь что в этом дуэте еврейская её составляющая говорит с эталонным украинским выговором, а украинская - с выговором местечково-еврейским. Это как-то отдельно трогает :)))
РЕПЛИКОН

(no subject)

Серая бессонница

- Что ж, наверное, моя очередь спрашивать… - Йоухикко поворошил палкой угли. - Или мы уже наболтали достаточно?
- Нет… - Илмари, склонявший голову то к левому, то к правому плечу, резко выпрямился. - Недостаточно. Мне нужно, чтобы баньши непрерывно слышали человеческий разговор. Нам нельзя спать этой ночью. Мы сделаем так, чтобы случилось непонятное для них - когда люди, вышедшие из-под действия песни бессонницы, не падают в беспробудный сон, а сидят и разговаривают - на обычной громкости, в обычном ритме, обычными голосами. Не шепчем, не кричим, не поём. Сначала оттянем их на себя, а потом…
- А потом дадим им бой? - Инкери недобро улыбнулась, поглаживая рукоять меча.
- А потом мы пойдём спать! - отрезал следослух. - Пойдём спать по-настоящему. Притворством серых баньши не обмануть.
- А потом?
- Потом... - безмятежно продолжил Илмари, - на нас нападут. Я проснуться успею… Наверное. Ты, - повернулся он к бестиарии, - нет, но у меня найдётся пара мгновений опрокинуть на тебя вон то ведро. Постарайся проснуться хотя бы от него. Остальным просыпаться не советую: толку от вас не будет, на спящих баньши нападут только если успешно покончат с нами, а силы вам понадобятся: сразу после драки мы должны срочно уходить.
- Весело… - Инкери вытянула меч из ножен на два пальца и слегка подровняла отросший ноготь об лезвие. - А если ты не проснёшься?
- Должен проснуться. - Илмари почесал за ухом баюна, примостившегося на шее. - Я пробыл в городе меньше дня, мне не с чего падать в беспамятстве. Я засну под песню Аку и проснусь, когда она прекратится…
- А если всё-таки не проснёшься?
- Тогда нам всем порвут глотки. Это будет очень, очень нехорошо…
- Умеешь же ты обнадёжить… Учти, если твой кровосос тебя вовремя не разбудит, я ему сверну шею даже с вырванной глоткой. Йоухикко, ты там собирался что-то спросить?
- Собирался. - Тихо и твёрдо сказал бард. - За что ты их так ненавидишь?
- Кого ненавижу? - подняла брови бестиария. - Серых баньши?
- Нет. Мантикор вообще. Почему ты пошла в бестиарии?
- Ххха… - Девушка со стуком задвинула меч обратно в ножны и откинулась спиною к дереву. - Вопроса поглупее ты не мог придумать?
- Мог. Но не буду.
- Лааадно… - Инкери недобро посмотрела на барда. - Могу тебе что-нибудь наврать. Про родную деревню у болота, где всех сожрали упырицы. Про родителей, которых на горной дороге убили осыпные прыгуньи. Про старших братьев, пропавших в шахте с пещерными глухоманками. Про любимую младшую сестру, которой перегрызла горло баюнья… - она выразительно глянула на Аку. - Или вот, могу про родной город, полностью обезлюдевший после нашествия серых баньши, прямо как Экманхольм теперь… Сейчас только придумаю, как город назывался…
- А врать обязательно?
- Обязательно. Вам же, мужикам, одно нужно… Чтоб сопливая история с погибшими мамой-папой и всем прочим. Может, мне просто нравится убивать?
- Не нравится. - Йоухикко говорил всё так же ровно. - Я видел людей, которым нравится убивать. И людей, которым нравится врать. Может, всё-таки расскажешь правду?
- Да пошёл ты! - сверкнула глазами девушка.
- Не пошёл. Мы вроде договаривались спрашивать по кругу. Илмари ответил. Я ответил. Твоя очередь.
- Аааа… - Инкери вскинулась, но потом махнула рукой. - А, в конце концов, почему бы и нет? До утра мы всё равно вряд ли доживём. Так что можно и рассказать глупую-глупую сказку…
Жила была девочка. И всё у той девочки было: мама с папой, брат, сестра, дом… И всё это до сих пор есть. Разве что девочка с тех пор выросла в злую тётку. А ещё был у неё ручной стрешник… Пушистый такой серенький мелкий мантикор, с две ладони величиной, с короткими пальцами и круглыми ушками… Был он у девочки чуть ли не с рождения, был с ней всегда. Всегда - значит совсем всегда, и днём и ночью. Мама с папой могли и накричать, и наказать, старшие брат с сестрою могли обидеть, с друзьями-подружками она то ссорилась, то мирилась… А стрешник был рядом всегда, всегда был рад ласке, всегда умел и порадоваться вместе с девочкой, когда ей было хорошо, и утешить, когда ей было плохо… А когда девочке было девять лет, стрешник взял и помер. Понимаете? Просто взял и сдох среди ночи, сволочь. Проснулась девочка - а он уже холодный, окоченевший, глаза стеклянные… Девочка сначала просила его очнуться, умоляла, потом плакала, отогревала у печки… Потом снова плакала, и била, била кулачками по проклятой холодной тушке, потому что ещё никто никогда не делал девочке так больно...
Когда девочке была двенадцать, нашла она под деревом медвянницу с переломанными пальцами. Лежала медвянница на спине, встать не могла, глядела жалобно… Подобрала девочка медвянницу, отнесла к бабке-знахарке, долго уговаривала её вправить и перевязать тонкие переломанные косточки, наложить маленькие лубки. И долго потом кормила медвянницу разбавленным мёдом через тростинку, чистила ей мех, уговаривала потерпеть… Прошли два месяца - и встала медвянница на пальцы, и пошла. И снова сидела у девочки на плече мелкая пушистая мантикора, снова у неё был маленький поющий комочек тепла, который всегда рядом, и днём и ночью…
А когда было девочке шестнадцать лет, медвянница захворала. Лежала кверху брюшком, плакала от боли, и ничего, ничего ей не помогало. Ни-че-го. Девочка сидела над нею днями и ночами, носила ей зелья от знахарки, снова, как в самом начале кормила её через тростинку, гладила её, пока рука не немела, а медвянница всё лежала на спине и плакала всё тише, и некуда было деваться от этого плача… И однажды у девочки кончились силы, и она свернула медвяннице шею. Медвянница больше не плакала. Девочка тоже.
Когда девочке было семнадцать, она нашла во дворе детёныша стрешницы. Маленького, серого, пушистого, с круглыми ушками, и большими-большими жалобными глазами. Подняла его девочка с земли, посмотрела в эти огромные, доверчивые глаза, и поняла наконец, как она их всех ненавидит…
Инкери замолчала и прикрыла глаза, всем своим видом показывая, что продолжения не будет. Несколько минут царило молчание, потом Йоухикко осторожно уточнил:
- Эммм… Может, ты не знала, но вообще-то все под этим небом смертны. И люди в том числе…
- Знаю… - ответила Инкери, не поднимая век. - Людей я тоже недолюбливаю... И вообще, выбрось эту дурацкую историю из головы. Я всегда вру, когда мне задают дурацкие вопросы, соврала и в этот раз.
РЕПЛИКОН

Фяб

Мразовыродки из ВК возомнили себя святее Цукерберга, и повадились, сцуки, банить за хейт спич в личке (в адрес полезших туда спамеров, земля им стекловатой).
Если кому из моих ВК знакомых я зачем-то понадоблюсь - пишите пока сюда, 20го вернусь.
Мне интересно: эти ушлёпкоублюдки из администрации ВК всерьёз думают кого-то напугать? Особенно с тех времён, когда в их верхнее седалище пришла гениальная идея выставить ограничение суточного лимита на прослушивание музыки? Спасибо, посмеялся.
РЕПЛИКОН

И о вечном - то биш об ортодксально-толкинистском...

Финрод на арфе Беора играет
Финрод играет а арфа поёт
Он инструмент себе не выбирает
Просто играет на всём, что найдёт

Горько до слёз и до боли обидно
Тяжек ваш рок, беспощадна судьба
Но пожалейте врагов, Артафиндэ,
Оркам верните назад барабан

Гномий тромбон громыхает сердито
Катится эхо средь сумрачных руд
Это спустился под горы с визитом
Славный пещерный король Ф́елагунд

Горько до слёз и до боли обидно
Тяжек ваш рок, беспощадна судьба
Но пожалейте врагов, Артафиндэ,
Оркам верните назад барабан

Тёмная крепость - обитель кошмара
Но даже там оставаясь собой
У Саурона отнявши гитару
Вёл Финдарато последний свой бой

Горько до слёз и до боли обидно
Тяжек ваш рок, беспощадна судьба
Но пожалейте врагов, Артафиндэ,
Оркам верните назад барабан
РЕПЛИКОН

Песнь Вещего Олега

У меня был конь, а мне бы лучше без коня:
Мне пророчили волхвы, что погубит он меня.
Я отвез его в Царьград, привязал его к вратам,
И тут же на ладье обратно в Киев умотал.

А конь пришел,
Мой конь пришел назад,
Я ему не рад,
Моя душа не рада.
Он вернулся, гад -
Такая вот засада, брат…

Мой племянник Игорь шел на половцев в поход
Я поднес ему мёд-пиво, пусть коня он заберет,
Шли несметные полки, меч несли и огонь...
Живыми воротились лишь Игорь да конь.

А конь пришел,
Мой конь пришел назад,
Я ему не рад,
Моя душа не рада.
Он вернулся, гад -
Такая вот засада, брат…

Я решил: с меня довольно, да гори оно огнем!
Попросил княгиню Ольгу, чтоб расправилась с конем.
Не знаю, почему не сработал мой план,
Но сгорели только баня да посольство древлян.

А конь пришел,
Мой конь пришел назад,
Я ему не рад,
Моя душа не рада.
Он вернулся, гад -
Такая вот засада, брат…

Я отдал коня волхвам, назначив в жертву Перуну,
Я думал что теперь-то от него я отдохну.
Что на капище случилось - до сих пор не разберу,
Но все идолы уплыли вниз по батюшке-Днепру...

А конь пришел,
Мой конь пришел назад,
Я ему не рад,
Моя душа не рада.
Он вернулся, гад -
Такая вот засада, брат…

Мой конь вчера объелся хмель-травой,
На курган прилёг и лежал как неживой.
Я проверить подошел, пнул ногой что было сил -
А конь всхрапнул спросонок и сапог мне прокусил…

А конь пришел,
Мой конь пришел назад,
В чешуе, крылат,
И клыки сочатся ядом.
Он вернулся гад -
Такая вот засада, брат…
РЕПЛИКОН

(no subject)

Вдогонка номер три:
Для любителей непрерывно поминать “ненависть к…”
Ребята, оставим на минутку в стороне вопрос, преступно ли ненавидеть кого-то. Попробуем разобраться, что такое вообще “ненавидеть кого то”.
– Гоги, ты негров любишь?
– Кушать – да, а так не очень…
Так вот.
Если Гоги ненавидит кушать негров - это не ненависть к неграм, даже если для негров смертельно обидно, что кто-то брезгует жаренным по лучшим вуду-рецептам негритянским мясом.
Это ненависть к процессу употребление Гоги негров в пищу.
Если Гоги ненавидит совокупляться с неграми - это не ненависть к неграм, даже если для негров смертельно обидно его невнимание к черным красоткам, и вдвойне обидно за невнимание к черному парню в фуражке, ставшим иконой гей-эстетики.
Это ненависть к процессу совокупления Гоги с неграми. Ну и к процессу совокупления негров с Гоги, заодно.
Если Гоги ненавидит жить в одной коммуналке с неграми - это не ненависть к неграм, даже если для негров смертельно обидно, что Гоги не хочет жить с ними в одной коммуналке, и вообще, кроме как с Гоги им жить негде.
Это ненависть к процессу проживания Гоги с неграми в одной коммуналке.
Если Гоги ненавидит тусоваться с неграми - это не ненависть к неграм, даже если для негров смертельно обидно, они к Гоги со всей душой, даже играть ему колыбельную на джембе приходили под окна всем кварталом.
Это ненависть к процессу тусования Гоги с неграми.
Если Гоги ненавидит работать с неграми - это не ненависть к неграм, даже если для негров смертельно обидно что Гоги не ценит их профессиональные качества.
Это ненависть к процессу совместной работы Гоги с неграми.
Если Гоги ненавидит мозолить глаза о лица афроамериканского фенотипа - это не ненависть к неграм, даже если для негров смертельно обидно что Гоги не способен оценить эстетику черной кожи и вывернутых губ.
Это ненависть к процессу созерцание Гоги негритянских лиц.
Так что все-таки да является ненавистью Гоги к неграм?
Все очень просто.
У ненависти, как и у любви (в житейском смысле, а не в ее 50и романтических оттенках, кормящих мировую художественную литературу, и индустрию психотерапии), есть очень простой критерий ее наличия/отсутствия:
Берется негр. Делаем негру хорошо. Так, чтобы однозначно хорошо, чтобы если это хороший негр, аж джаз попер, а если плохой, то рэп… Ладно, речь сейчас не об оттенках негров. Короче, берем негра, и делаем ему хорошо. Если с того что негру сейчас хорошо Гоги хорошо - значит Гоги любит негра. Насколько любит - тут уж надо по сложным формулам замерять что Гоги готов сделать чтобы негру того хорошо было побольше и подольше, но общий факт что Гоги хоть как-то минимально любит негров, определяется уже тем, что Гоги хоть на сколько-то хорошо с того, что негру хорошо.
Если на то, что негру хорошо Гоги пофиг - значит ни любовью ни ненавистью к негру Гоги не страдает, что, в принципе, является стандартным агрегатным состоянием и Гоги, и большей части человечества.
Если же с негрового “хорошо” Гоги плохо - то вот это она и есть, та самая ненависть Гоги к негру.
Дальше, в качестве контрольной группы берем еще негра, делаем ему плохо, чтоб аж до блюза. Ну а дальше опять таки, см. отношение Гоги к тому “плохо”, от любви, выражаемой сочувствию негровому “плохо” и попыток то “плохо” прекратить, до злорадства и попыток то “плохо” усугубить.
Все остальное - не про ненависть.
Все остальное - про обиду и только про обиду.

На этом я песнь завершаю, друзья. Продолжение следует...
РЕПЛИКОН

Песня Одиссея

По поводу светлого праздника хануки - помянем условных противников: нехай им икается :)

Там, за Стиксом, за рекой
Греки пьют-гуляют
Асса!
Потерял Аид покой
Цербер в страхе лает
Асса!

Погребальные костры догорят
Чуть взгрустнув для вида
Асса!
Мы устроим сущий ад
В царстве у Аида
Асса!

Пух взовьется до небес
Прах развеет ветер
Асса!
И омоет Ахиллес
Свою пятку в Лете
Асса!

А я Харона звездану
Кулаком по шее
Асса!
А весло себе возьму:
Мне весло нужнее!
Асса!

Прямо в собственном гробу
В замогильном мраке
Асса!
Тем веслом я погребу
До родной Итаки
Асса!

Грекам горе не беда
Грекам нет покоя
Асса!
Нету смысла проподать
Если пал под Троей
Асса!

РЕПЛИКОН

Песня советского военного специалиста при египетских ВВС

Уж больше полувека прошло, а мало что изменилось...

Призрачно все в этом мире бушующем
В небе парят где “мираж”, где “фантом”
Есть только МИГ между прошлым и будущим
И это МИГ 21ый при том

Израильтян это только обрадует
Быстро собьют у седых пирамид
В черном дыму кувыркается, падает
Сбитый мой МИГ, незаправленный МИГ

Здешний народ обучай хоть столетие
Только араб без ковра не взлетит
Чем дорожу, чем рискую на свете я?
МИГом одним из еще двадцати

Пусть парашют мой висит в поднебесье
Но не всегда по дороге мне с ним
Как уцелеть, как дожить мне до пенсии
С МИГом одним, только МИГом одним?!