Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

РЕПЛИКОН

(no subject)

...Коронованый вирусом лети, стали струнами нервы
Ртутный градусник дня показал тридцать семь
Заперев королевство на карантин мы закупим консервы
Торопитесь, пока не смели их совсем!

Это сладкое слово, мой сеньор, было вовсе не "сахар"
Смерть поставила парус, мой сеньор, на своём корабле
Кто купил пипифакса, мой сеньор - тот не ведает страха
Хоть на годы застряв на библейской земле...
РЕПЛИКОН

(no subject)

От границы ключ сдали в главный равинат
А наш дедушка Герцель совсем совсем усоп
Размежевался на землю, молоко и мёд,
Кончим голосов подсчёт и пойдём в Уганду

Нынче Иди Амин наш кандидат, мы все идем в Уганду!
Мы все идем в Уганду!

Теудат-зеут запросился на покой
Негр преклонных годов впаян в мутный ламинат
Потерпи, Дядя Том, осталось чуть-чуть

Босиком по пустыне сорок лет и мы дойдём в Уганду!
Мы все идем в Уганду!

Выдал бог, а свиньёй накормили алию
Всенародным пятаком взяли пробы ДНК
И на сале эхшер "бадац а-рав Махпуд"
Как это трогательно - эхшер "бадац а-рав Махпуд"

Разливается Кинерет, по нему мы поплывём в Уганду!
Мы все идем в Уганду!

Один дедушка Герцель хороший был вождь
Он сказал: "Им тирцу, аз эйн зо агада..."
Он сказал “Уганда - вперёд и вон туда”
Он сказал “Не хотите? Ну тогда я пошёл...”
Я зашёл на сайт Кремля — там тоже хорошо
Там Владимир Путин там то же что у нас

Я уверен,что у них тоже самое — и всё идёт в Уганду…
Мы все идем в Уганду!

А в Уганде будет полный коммунизм,
Государство галахи и диктатура суда
По четыре государства, на каждый народ,
А народам еврейским - дадут ещё по трём

Я поехал в южный Тель-авив, А там уже Уганда...
Мы все идем в Уганду!
РЕПЛИКОН

Шестая Часть Мира

Неформальная служебная инструкция №...

Итак, господа условно-досрочно офицеры!
Какую первую глупость склонен совершать полицейский в большом городе?
Нет, не злоупотребление служебным положением. Это обычно уже вторая ошибка. Первая ошибка - это жрать не то и не там.
Видите вот этот пончик, господа условно-досрочно офицеры? На ближайшие годы я, как ваш расовый куратор-хуманс, рекомендую рассматривать его как основной источник пищи. Потому как им вы точно не отравитесь. Кстати, чтобы не было ненужных иллюзий: пищевое отравление во время исполнения служебных обязанностей не является героической гибелью при исполнении, особенно в юридическом плане.
Итак, во-первых… Надеюсь здесь нет экстремалов, которым придёт в голову покупать обед в гоблинском общепите? Напоминаю: за игры в “сладкий рулет” вы улетите со службы как только про… простите, господа условно-досрочно офицеры, проблюётесь. Причём не только те из вас, кто останутся живы - за такое можем выгнать и посмертно.
В орчьи забегаловки можете сходить разве что для того, чтобы доказать кому-то, что вы не веган. Шутка. Можете не ходить, одного упоминания орчьих забегаловок вполне хватит. Если вы всё-таки решились познакомиться с орчьей кухней поближе - не полагайтесь на вывески “пригодно для хумансов и гномов”, ешьте только то, что прожарено до состояния угля. Орки, знаете ли, не очень боятся гельминтов - их брюхо без проблем переваривает и аскарид, и цепней, и всё прочее. Есть, конечно, несколько мест, где вас накормят с учётом хрупкости хумансовского организма, но и там блюда стоит выбирать осторожно. “Триада” - мясной салатик из печёных, сырых и ферментированных кусочков мяса, и “весенний суп” из какого-нибудь мяса с какой-нибудь рыбой - ещё самое безобидное. И да, на какие-либо растительные специи можете и не надеяться, зато соли гарантированно будет в избытке. Ну, и обед с высокой вероятностью будут резать прямо у вас на глазах.
Троллиную забегаловку найти не так уж просто - почти все места, где сидят и жуют тролли, могут оказаться чем угодно: офисом адвокатской конторы, магазином канцтоваров, студенческим кампусом, жилым домом. Но если вы всё-таки нашли её, мысленно спросите у себя: а вы точно веган? Если ответ будет положительным - поинтересуйтесь у себя ещё: а вы настолько веган? Точно? Если знать, что заказывать, на троллиной кухне есть чем поживиться. А вот наесться - вряд ли. В первую очередь потому, что она в принципе не рассчитана на то, чтобы кого-то быстро накормить. Троллю нужно жрать… Простите, господа условно-досрочно офицеры, питаться по меньшей мере половину времени бодрствования. Без этого он впадает в панически-агрессивное состояние. Поэтому главное искусство хорошего троллиного повара - сделать пищу вкусной (с точки зрения троллей, конечно), но не очень питательной. Ну, и состав той пищи зачастую специфичный - одна капля никотина убивает хуманса, а троллю служит неплохим ингредиентом паслёнового соуса для рисово-зелёного салата. Ну и конечно, вести себя там надо прилично: за повышение голоса или слишком резкий взмах руки вас оттуда вышвырнут - тихо, вежливо, по навесной траектории.
В эльфийском общепите будьте готовы к запредельным ценам за точно подобранное блюдо, приготовление которого займёт два-три часа и половину вашей зарплаты. Впрочем, можете рискнуть и попросить уценёнку - что-нибудь, приготовленное для другого посетителя, но почему-то ему не поданное. Вряд ли отравитесь, а вот впечатления могут быть всякие, от неземного блаженства до неземного же отвращения. Или неземного расстройства желудка. Или всего сразу.
В гномьих забегаловках питаться, в принципе, можно. Стоит только помнить: гномы ЛЮБЯТ КАЛОРИИ. Очень любят. Отсюда их тяга добавлять во всё сахар, жир и масло в труднопереносимых хумансами количествах и запивать всё это пивом… То есть пивом или вином - это если заведение семейного типа, куда ходят с детьми. В гномьем пабе даже не думайте спрашивать пива - там в принципе нет ничего ниже сорока градусов, а зачастую в кружке, которой вас угостили от щедрот, может оказаться чистый спирт. Ну и, конечно, следите за вентиляцией - в заведениях попроще её может не быть вообще, и уровень кислорода может упасть до количества вдвое меньшего, чем необходмо хумансу для дыхания. А там, где подороже - наоборот, в зале почти наверняка открыты кислородные баллоны, и долгое пребывание чревато гипервентиляцией.
В общем, кушайте пончики, господа условно-досрочно офицеры. Кушайте, и будет вам счастье.
РЕПЛИКОН

Клан Хохлатого Дикобраза

Он не любил вылезать из норы днём.
Днём было слишком светло для его близоруких глаз-бусинок, которые лучше всего различали предметы безлунными ночами. Яркий свет размывал мир, и он то и дело наклонял голову вбок, прикрывая тенью высокого головного гребня то правый, то левый глаз.
Днём было слишком шумно, неумолкающие щебет и гомон непрерывно лились в его небольшие округлые уши, грозя заглушить какой-нибудь по-настоящему важный звук.
Днём порою поднималась пыль, попадавшая в его большие, широко расставленные ноздри и заставлявшая его сердито чихать.
Днём порою бывало слишком жарко, особенно для него - большого и важного, несущего на себе груз длинных полосатых иголок.
И вообще, днём он любил дремать в своём тесноватом и тёмном, но таком уютном логове, вдыхая сквозь дрёму запах прижавшейся к нему тёплым боком подруги. Вот когда стемнеет - настанет время для степенного обхода окрестностей, для поиска вкусных стеблей, кореньев и луковиц, для обновления пахучих меток-ориентиров, для частых, хоть и крайне осторожных любовных игрищ…
Он не любил вылезать из норы днём. Но высокие иногда просили это сделать. Просунув свою большую мягкую лапу в логово, высокий дотрагивался лишёнными когтей пальцами до его морды и делился с ним своим беспокойным любопытством: что там, снаружи? Вон там, вдоль ручья? А там, на вершине холма? А на широкой, усыпанной камнями тропе?
И он, фыркая и отряхиваясь, прерывал свою дневную дрёму и вылезал из норы, в светлый, шумный и пыльный мир. Неспешно семенил по хорошо знакомым холмам, стараясь держаться в тени скал и деревьев, выискивал съедобные растения (лениво, для порядка, зная, что по возвращении высокий накормит его до отвала куда более вкусными овощами - в самом деле, не гулять же ему, большому и важному, просто так, впустую!) и, оглядываясь, прислушиваясь и принюхиваясь, время от времени чувствуя где-то рядом присутствие высокого. Точнее - высоких. Он знал, что о дневных прогулках его просили разные высокие - самцы и самки, старые и молодые, по-разному звучащие и пахнущие. Он вообще повидал за свою жизнь много высоких. Большинство пахло слегка похоже на него самого и других близких ему зверей. Это были свои - те, кто не причинят вреда, а, возможно, даже угостят чем-то вкусным. Некоторые из них не только пахли похоже - они то и дело сами становились зверями, ещё более большими и важными чем он сам. Реже ему встречались другие высокие - с чужим запахом, иногда - странные на слух. Их следовало опасаться, как и любых больших зверей.
А вот пятерых высоких, умеющих просить, он без труда узнал бы по запаху и по голосу - трёх самцов и двух самок, никогда не становящихся зверями, но умеющих хотеть вместе с ним. То один, то другой из них будил его днём или незримо сопровождал в обычных ночных прогулках, подсказывая направление. Он был любопытен - и высокие напоминали ему об этом, любопытствуя вместе с ним. Он видел, слышал и чуял - и высокие видели, слышали и чуяли вместе с ним. Просящим высоким были особо интересны дела других высоких, особенно чужих - и зверь со временем привык высматривать длинные нескладные силуэты, больше похожие с первого взгляда на деревья, чем на зверей, и внимательно следить за ними, будучи готовым в любой момент броситься наутёк. Когда он находил их, любопытство высокого незримого спутника ощущалось сильнее, а к овощам, которые ему давали потом, добавлялись сладкие фрукты. И когда он с аппетитом чавкал яблоком или дыней, стоящий рядом высокий был доволен вместе с ним. Ради всего этого несомненно стоило вылезти из норы днём.
И сейчас, затаившись в кустах над тропой, он смотрел на идущую по тропе фигуру. Таился он не то, чтобы хорошо - длинные иглы при каждом шевелении шуршали, задевая низкорастущие ветки, частое неглубокое дыхание не давало возможности замереть неподвижно, а полосатый чёрно-белый окрас делал его хорошо различимым для внимательного глаза. А невнимательные глаза в этих местах были редкостью.
Шедший по тропе высокий замедлил шаги, поворачиваясь к нему странной, очень большой и круглой головой. От него пахло чужаком. А ещё - дымом и пылью. Медленно, всячески избегая резких движений, он потянулся куда-то к своему животу, после чего от него послышался очень знакомый звук - сухое, сыпучее шуршание, перемежаемое тихим металлическим звоном. Звук, который некоторые высокие издавали, чтобы привлечь его внимание… точнее, не его, а спутника. Стоило ему узнать звук, как узнавание передалось дальше - а затем незримое присутствие спутника многократно усилилось.
Потом высокий заговорил. Он не понимал слов, но почувствовал внимание своего спутника к ним.
- Ухрин? Ксэдри? Ллайх? Чочь? Шудди? Кто бы сейчас меня ни слышал, доброго вам дня. Прошу, передайте Чайву: Нэрврин вернулся. Повторяю: Нэрврин вернулся. Нам надо поговорить. Повторяю: мне надо поговорить с Чайвом. Я иду в Тямбру. Повторяю: Нэрврин идёт в Тямбру, говорить с вождем Чайвом Гремучим. Доброго вам дня.
Кончив говорить, высокий присел и начал возить передними лапами в дорожной пыли. Когда он выпрямился и зашагал прочь, на том месте остались странные затейливые следы и кусок чего-то, пахнущего полузнакомо, но очень соблазнительно.
Он чувствовал что незримый спутник не боится странного высокого и даже рад его приходу, однако сам предпочёл подождать, пока незнакомец исчезнет из виду, и только тогда вразвалочку спустился на тропу, подобрал оставленное лакомство и утащил в кусты, чтобы там сгрызть без помех. Тот, кто смотрел его глазами, успел разглядеть в пыли знаки, оставленные на случай, если слова не успели расслышать: следы ладоней, обведённых двойной чертой.
А незнакомый высокий, замерший невдалеке у ствола старой сосны так неподвижно, что стал для него невидимым, внимательно присмотревшись, убедился: послание передано тому, кому надо. На повёрнутой боком морде между ухом и глазом проступал едва заметный под шерстью рисунок из трёх концентрических кругов.


Действительный мастер ковена мэтр Нэрврин проводил взглядом удаляющегося в кусты зверя. Предупредить о своём прибытии было обычным жестом вежливости, но именно из подобных мелочей и состояла половина его работы в этих полудиких краях. Неписаному этикету кланов мэтр Нэрврин учился долгих тридцать восемь лет, обойдя в своих странствиях всё протяжённое приграничье Нового Запада и повидав всё многообразие его обитателей.
Узнать обычаи каждого клана - легко. Какой клан станет делать тайну из своих обычаев? Если горцы вообще согласились разговаривать с тобой, расспросить их не составит труда. А вот как научиться тем вещам, о которых жители пограничья не расскажут, потому что сами никогда о них не задумываются? Спроси у человека “Как ты ходишь?” или “Как ты дышишь?” - много ли полезного узнаешь из его ответа?
Мэтру Нэрврину приходилось учиться самому, наблюдая за жизнью кланов, перебирать заметки предшественников, внимательно слушать то, что горцы рассказывали друг о друге - многое куда виднее со стороны - и сопоставлять, сопоставлять...
По землям клана Ихневмонов Нэрврин крался бы до самого места назначения, аккуратно обходя дозоры - разбойные обитатели Тахинэйкских ущелий ценили чужую ловкость, и их уважения трудно было добиться иным путём. Вот только очень тонкой была та грань, за которой подобное уважение переходило в быстрый, яростный и смертоносный ответ на угрозу.
В землях клана Шакала мэтр время от времени оставлял бы на дороге не особо ценную но полезную в хозяйстве мелочёвку - находка всегда радовала жителей Экхипаса куда больше, чем подарок, полученный из рук в руки, и человек, не требующий вернуть ему пропажу, относительно легко добивался их дружбы. Нет, Шакалы были отнюдь не глупы, они отлично понимали, что находки “потеряны” отнюдь не случайно, но дела это не меняло.
По лощинам Тахгхя-мезу, принадлежавшим Вепрям, Нэрврин шёл бы, прижимаясь к обочине широкой тропы, всегда оставляя ее свободной для вспыльчивых хозяев тех мест. Но если предстояло с кем-то говорить, пусть даже спросить дорогу - следовало сперва преградить будущему собеседнику путь, обратиться к нему предельно хамским тоном, начиная беседу издали, и не стушеваться, услышав в ответ что-нибудь грозно-неприветливое. Возможно, придётся еще раз или два обменяться “любезностями” прежде чем поймёшь, что можно переходить к более основательному разговору, и упаси тебя все, в кого ты веришь, сделать хоть полшага вперёд, вызывая собеседника на переход от слов к драке, или полшага назад, сдавая позиции.
Ну, а в земли Бобров мэтр не пошёл бы без своей палатки даже летом. Человек, ночующий просто в спальном мешке у костра, казался домовитым жителям берегов Звенящего Озера легкомысленным и ненадёжным. Даже дойдя до одного из поселений, следовало поставить свою палатку по ту сторону подъёмного моста и только потом начинать разговор с тамошними жителями. Если они отнесутся к тебе просто вежливо, то пригласят в гости, накормят, напоят и уложат спать. Ну, а если отнесутся уважительно - то не станут приглашать к себе, а внесут в твою палатку подушки, хлеб и невероятно горький пьянящий напиток, сами став гостями под твоим кровом…
Мэтр Нэрврин улыбнулся своим мыслям. Звенящее Озеро с его островными селениями-крепостями, выглядящими снаружи бесформенными глыбами брёвен и камня, а изнутри - изящными резными шкатулками, было сейчас ой как далеко - в северо-восточной оконечности приграничья. Последние девятнадцать лет его работа проходила в предгорьях Кхен-Кхаю, а основная база была здесь, в землях клана Дикобраза, где вежливость требовала известить местных жителей о своём прибытии как можно раньше. Здесь спокойно относились к любым пришельцам, но внезапное появление было надёжным способом нажить себе неприятности - от укоризненных взглядов старых друзей до десятка-другого лишних дырок в теле.
Когда-то, лет полтораста-двести назад, кто-то попробовал объяснить старейшинам клана смысл слова “сюрприз”. Общую идею старейшины поняли, но сочли, что смысл у слова сугубо бранный.
Мэтр Нэрврин тоже не любил сюрпризов. Наверное, потому, что сюрпризы слишком уж сильно любили его самого, чтобы на такую горячую любовь можно было ответить взаимностью. Здесь, на землях клана Дикобраза, ему порою удавалось от них отдохнуть, пока очередной сюрприз, случившийся где-то там, далеко, не срывал его с места - или сами Дикобразы не сдавали мэтру сюрприз, свалившийся на них, руководствуясь принципом “дай вам боже, что нам не гоже”.
ГНОМ

(no subject)

Изврат писался для вполне конкретного проекта.
Увы, для проекта он не подошёл.
Сейчас составляю концепцию для замены. А эта песня пусть летит…



Может тролль, а может просто эта ночь пахнет жареными.
А кругом высокий лес, темен и замшел.
Все зубы конь порастерял, что был когда то подарен нам
Гномий мат, да тихий шелест эльфийских ушей.

Дом увяз в бардаке, стал краями незнакомыми
Камин волшебник разжигал, да сжёг зачем-то сортир
И тода дружно встали, да и вышли из домУ мы
Дверь закрыли и сбежали чтоб спасать какой то мир...

Эх и высоко до небес, как далЁко до цели нам
Проглядели все глаза - зря глядели сквозь щит
Я затеплил бы свечу, да все свечи поели мы.
Зажег бы спирт на руке - да он замёрз, не горит...

А кругом лежат снега – кому по грудь, кому по уши;
Легко по снегу босиком, если пятки в шерстИ
Я закопался бы в сугроб и до лета б не встал уже
А я домой бы повернул, но лень рюкзак свой нести

Лес раскинулся вокруг, да на все четыре стороны
И ни трактира ни села на сто вёрст нет как нет
А мы пропали бы совсем, когда б орки да гоблины
У них отбили мы в бою и дрова и обед.

Сокровенных тайников навтыкали где не попадя
Но не открыть их волшебством, и отмычка не берёт
А поутру с похмелья пошли к реке по воду,
А в ней прокисло молоко, да кто-то слопал весь мёд.

Я бы реку переплыл, да все лодки утопленны
Я пошёл бы и пешком, да не знаю где брод
Зато в засаде у реки сидели орки да гоблины
Из ихних трупов, после боя, связали мы плот.

А мы хотели показать дерзкий знак встречным чудищам
Да не встретился никто, всем им жизнь дорога
Вот и вышло бы с тоски помереть в ближнем будущем
Да внезапно мы дошли до твердыни Врага

Так что нам делать, что нам петь, кроме песни про ёжика
Эта песня пусть летит сквозь сгустившийся мрак
Дрыхнет тёмный властелин, в своей башне корёженной
И ничем другим его не разбудишь никак

Так что теперь с того, что дома год как не убрано
Что теперь с того, с ёжиком вышел прокол
Что с того, что опохмелки не осталось на утро нам
Ведь если нет огня, мы знаем, как творить фаербол

Может правда, что нет путей, кроме окольноьго,
По которому герои завсегда идут в обход,
Всё равно вокруг гуляют только орки да гоблины
А в реках птичье молоко, да неправильный мёд