December 14th, 2007

РЕПЛИКОН

ЭТОГО В «СИЬМАРИЛИОНЕ» НЕ БЫЛО…

…тут Олвэ поклялся ужасной клятвой. Сыновья бросились к нему, и стоя бок о бок, дали они тот же обет; и льдисто блестели наконечники их стрел и копий в свете маяка.
Этой клятвы никто не может нарушить никто не может освободить от неё.
Именем Илуватара клялись они, призывая на свою голову мрак пучины, если не сдержат обеты. И Ульмо в безумии поминали они, и Оссэ, и Уйнэн, и все глубины морские, клянясь ненавидеть и преследовать стихию мира, демона, эльфа, или невиданного ими ещё гнома, или иную тварь, большую или малую, злую или добрую, когда бы не пришла она в мир – любого кто завладеет, или получит, или попытается укрыть от Олвэ или его наследников корабли…

…и ответил Тингол:
– Что же твой поход и твоя клятва?
– Всё исполнено – ответил Берен – сильмарил сейчас в моей руке.
– Покажи! – велел Тингол.
И Берен протянул к нему левую руку, медленно разжав пальцы – и свет сильмарила озарил Менегрот.
и молвил Берен:
– Я выполнил свою клятву, о король. Вот только дочь твоя сгинула в темницах Ангбанда, когда мы добывали камень. По твоей вине, между прочим…
И корчился Тингол, сгорая от стыда. Берен же стоял прямо, не сводя с короля укоряющего взгляда. Душа его саднила как обрубок правой руки, а совесть была чиста как сильмарил в левой…

…так явился Брар к Карантиру тёмному, и Карантир узнал его. он не нуждался он в кинжале, чтобы вспомнить о гномах Ногрода, и их царе. Затворив двери они сели, и Брар поведал о битве у Сарн-Атрада, и том что случилось с ним самим в Белегосте. И разрыдался он, и вспомнив о гибели отца от руки Берена…
Осенним вечером, с десятью спутниками, Карантир и Брар отправились в путь. у края завесы Мелиан они наткнулись на дозорный отряд Дориатских эльфов, выбили всех до единого, и забрали доспехи. Искусством своим Карантир придал себе и спутника облик сумеречных эльфов, и под этими личинами направились они дальше, к Менегроту…