Эльфияу (elfiyahu) wrote,
Эльфияу
elfiyahu

Category:

Могильщик

(окончание)
начало - здесь
 
Некогда этот край носил другое название, данное ему в далёкие времена до вторжения. Это название мало кто помнил – слишком крепко врезались в людскую память два слова – Холмы Стрелков.

  Здесь жил удивительный народ: мудрые учёные, разгадавшие принцип действия страшнейшего оружия, имевшегося в их время на вооружении у Хищников, оружия невероятного по дальнобойности и разрушительной силе. Искусные мастера, в кратчайшие сроки сумевшие повторить его в достаточном количестве. Отважные воины, сдерживавшие волну за волной наступавших на их земли врагов.



  Их медленно перемололи. Стаи Хищников, согнанные с южных земель более сильными собратьями, непрерывно накатывали, гибли, отступали, но каждая схватка истощала силы людей. И однажды волна пришельцев захлестнула холмы.

  От народа холмов остались лишь легенды, и кости – кости, которые потомки убийц, спустя столетия откопали, и выставили в витринах музеев, рядом с древним оружием своих предков, и их костями. Здесь же висели картины людей, чей облик учёные Хищников тщетно пытались восстановить по костям.

  Могильщику казалось, что Хищник, рисовавший ростовые портреты мужчины и женщины отлично знал, как выглядят люди, но постарался как можно сильнее изуродовать каждую черту лица, каждую линию тела. Ерунда конечно – просто больная фантазия потомка победителей, желающего видеть давно истреблённых врагов омерзительными и жалкими…

  Он двинулся к выходу, привычно пробираясь сквозь густую толпу, запрудившую музей. Он желал понять, как Хищники хранят память о прошлом – что ж, он получил ответ, пройдясь по этим залам. Они её не хранят. Любое свидетельство своих прошлых деяний Хищники сначала тщательно уничтожают, а после, через много поколений собирают осколки в предельно лживые, перекошенные картинки.

  Пора была покидать город. В двух неделях переходов отсюда, у заброшенного, полуразвалившегося моста, он должен был встретиться со Странницей.

*   *   *

  Он опоздал – когда он добрался до места встречи, всё было уже кончено. Только следы, которые он за эти годы научился читать как раскрытую книгу, поведали ему о том, что случилось.

  К северо-востоку отсюда, за почти непроходимыми болотами, находилось место ссылки – огороженная территория, куда Хищники изгоняли тех своих соплеменников, которых считали отбросами. Четверо пришедших через болота очевидно были беглецами оттуда.

  Странница добралась до моста за два дня до условленного срока, и столкнулась с ними. Как именно они выследили её, он так и не понял, но сомнения не было: то что валялось в грязи под одним из быков моста было именно её останками. Заплутавшие, оголодавшие твари хотели жрать. И им, как и их далёким предкам было безразлично: кого именно.

  Разум отключился. Несколько часов он бездумно рыл землю, пока не упёрся в сплошной камень. Потом так же бездумно копошился на дне ямы, пытаясь выложить из обглоданных костей хоть какое-то подобие человеческой фигуры.

  А потом он постепенно пришёл в себя, вылез из могилы и начал засыпать её землёй.

  – Всё будет… – бормотал он – всё будет…

  Слова вставали колом поперёк горла. он так и не выговорил их до конца – просто накрыл свежеперекопанную землю дёрном, и пошёл по следам, уходившим на юг.

*   *   *

  А через два дня он стоял над четырьмя трупами, тупо уставившись на свои окровавленные руки. Он ни в коей мере не сомневался в правильности того что сделал. Он был убеждён каждой клеточкой тела – с бешеными тварями следовало поступить именно так. Он просто не представлял себе, что делать дальше.

  Он ещё раз взглянул на тела тварей валявшихся у его ног. На их чудовищные морды, почти безносые, с крохотными мутными глазками под глубоко вдавленными в череп бровями. На раскрытые в немом крики пасти над громадными, тяжёлыми подбородками.

  Потом вытер руки о землю и начал копать первую могилу…

*   *   *

  Он гостил в убежище Доброй Метели, туда примчался Огонёк – парень из его родного селения, на его памяти, не любивший даже выходить на поверхность, не то, что покидать убежище.

  Могильщик не стал допытываться, как Огонёк нашёл его. Он сорвался с места едва дослушав принесённую им весть:

  Старик умирает…

  Время щадило Старика. Годы шли, а он, по-прежнему, был удивительно крепок, лишь глаза начали его подводить – теперь он видел лишь то, что находилось на расстоянии двух-трёх шагов.

  Всё произошло до чудовищного нелепо. Никто так и не понял, как на многократно исхоженных и осмотренных землях убежища обнаружилась древняя, на полвека старше самого Старика, ловушка. Кто-нибудь другой, наверняка заметил бы её вовремя, но наткнуться на смертоносную игрушку Хищников угораздило именно близорукого Старика. И теперь, иссечённый осколками, он умирал.

  Могильщик панически боялся не успеть, но всё таки успел. Старик дождался его.

  Выглядел он страшно – Осколки почти не оставили на нём живого места. Лекарь сделал всё, чтобы помочь ему, но до этой минуты Старик, кажется, дотянул на одном только упрямстве.

  – Здравствуй, мальчик…    Старик высвободил из-под одеяла жёлтую исхудавшую руку и поманил к себе    присядь.

  – Здравствуй…

  – Давненько ты не возвращался домой…  Ты повидал большой мир?

  – Да…  – Могильщику было невыносимо больно смотреть на Старика. Где-то, глубоко в душе, он все эти годы верил, что старик бессмертен, что есть в этом мире хоть что-то вечное и незыблемое.

  – И каким бы гнусным он ни был, ты вновь туда уйдёшь – Старик криво усмехнулся. – Мало кто из вас, разведчиков возвращается насовсем. И знаешь что? Это, наверное, правильно… Всё-таки это наш мир. И кто-то должен за ним приглядывать.

  Могильщик молчал. Он не знал, что ответить.

  – Хорошо что ты здесь, мальчик. Я столько раз провожал уходящих, но самого себя не проводишь. Скажи мне: что со мной будет там?

  Могильщик по крохам собрал всю свою волю. Ему хотелось бежать отсюда. Ему хотелось выть от тоски. Но он должен был ответить.

     С тобой всё будет хорошо – выдавил он, и вдруг почувствовал небывалую уверенность в своих словах. Сейчас они были истиной, куда более ясной чем то, что солнце встаёт на востоке, а садиться на западе – не знаю где, не знаю как, но с тобой всё будет хорошо! Поверь…

   – Верю…

  Лицо старика озарила улыбка. Подслеповатые глаза глянули на Могильщика былым, пронзительным взглядом…

  А потом закрылись. Навсегда.

*   *   *

  Ему не хотелось лезть в это подземное гнездо. Он не ждал ничего хорошего от того что там увидит. Вид небрежно опечатанных дверей будил в нём все самые болезненные воспоминания, накопившиеся с того дня, когда они со Странницей вскрывали такую же дверь.

  Именно в память о ней он пересилил себя, и вошёл.

  По всему давно покинутому подземелью громоздилась медицинская техника. Или техника, лишь похожая на медицинскую – иначе с чего бы её так прятали?

  Неделю он потратил на изучение оставленных учёными-Хищниками записей. Смысл находки доходил до него постепенно, и от понимания этого смысла даже ему стало не по себе…

  Здесь некогда создавали оружия – оружие, применимое только против себе подобных, не оставляющее противнику ни единственного шанса. Оружие, которое побоялись применить даже Хищники, потому что даже они поняли – в такой войне победителей не будет. Созданный в этих подземельях вирус легко распространялся и в воздухе и в воде, не боялся ни жары, ни холода, с равной лёгкостью проникал в организм сквозь лёгкие, пищеварительный тракт, и поры кожи. А единожды проникнув в организм, ждал своего часа года полтора, после чего за считанные дни убивал Хищника – убивал неотвратимо, что его создатели многократно проверяли. Выпустить эту смерть в мир было легко. Загнать обратно – невозможно. И победители ненадолго пережили бы побеждённых.

  Впрочем, создатели вируса всё же попытались обуздать своё детище. Кроме двадцати девяти смертоносных колб Могильщик нашёл здесь несколько ящиков запаянных ампул – вакцину, предотвращавшую заражение. Триста тысяч ампул – многократно больше, чем количество живущих на земле людей. Капля в море, по сравнению с численностью любого Хищнического клана.

  Он ушёл, сгибаясь под тяжестью своей страшной добычи. Переступивши порог, он обернулся, и бросил факел на облитый горючим пол.

*   *   *

    Весть о его находке быстро разнеслась по всем убежищам. В селение Доброй Метели начали стекаться разведчики, старейшины близких и далёких селений, и просто люди, не желавшие остаться в стороне.

  На совете, длившемся многие дни и ночи, было сказано многое.

  Кто-то перечислял все людские страдания от лап хищников со дней начала вторжения, вспоминал поимённо погибших.

  Кто-то призывали оставаться людьми, и не состязаться с Хищниками в зверствах.

  Кто-то говорил о недопустимости истребления целой цивилизации, пускай уродливой и жестокой.

  Кто-то – о новой, человеческой цивилизации, которая, наконец-то расцветёт на отвоёванной земле.

  Кто-то говорил о веках бесконечного бегства, и прозябания. Вопрошал у собравшихся, желают ли они подобной судьбы своим детям, внукам правнукам…

  Кто-то отвечал, что ни внукам, ни правнукам не будет на земле счастья, после такого злодейства предков. Люди не хищники, они не умеют забывать своё прошлое.

  Кто-то подсчитывал, сколько живых и по-своему разумных существ погибнет. Цифра была чудовищной, несравнимо большей, чем число убитых Хищниками людей.

  Кто-то доказывал в ответ, что в подобных вопросах математика ничего не значит.

    Кто-то напоминал, что численность Хищников непрерывно растёт, что они всё гуще заселяют землю. Что не так уж далёк день, когда людям негде станет прятаться.

  Кто-то говорил, что это судьба. Что хищники сами создали свою погибель.

  Кто-то рассказывал о бесконечной череде разрушительных творений Хищников, объяснял, что Хищники так или иначе обречены: скорее рано чем поздно, они сами уничтожат себя, а заодно и всё живое на земле.

  Люди спорили до хрипа, кричали, размахивали кулаками, срывались на плач, истерично смеялись… с каждым днём их становилось здесь всё больше и больше, и каждый из прибывших имел что сказать.

  Могильщик слушал их, и молчал. Он уже понял: глупо было пытаться перевалить решение на чужие плечи. Выбор за него не совершит никто, и что бы он ни выбрал – в последствии он себя проклянёт.

  Однажды ночью он тихо пробрался закуток, где хранились его находки. Забрал колбы. Переставил ящики с вакциной на видное место – пусть люди не забудут ею воспользоваться. Вирус не представлял опасности для людей, но пусть всё-таки подстрахуются…

  Позже он узнал, что разведчица Ладонь, собрав два десятка людей из убежищ Стылого Берега, и Второго Подгорья рванулась вслед за ним, чтобы остановить. Погоня отстала только на Холмах Стрелков, когда Ладонь поняла: слишком поздно. Дело уже сделано.

*   *   *

    Он снова стоял перед застеклённой витриной музея, и смотрел в пустые глазницы то одного, то другого черепа древних жителей этих мест. Некогда эти люди, с оружием перенятым у злейших врагов, удерживали эти места. Удерживали до последнего, убивая, умирая, зубами цепляясь за эти холмы… Как поступили бы они, окажись у них в руках оружие, способное уничтожить врага раз и навсегда? Истребить, не щадя ни стариков, ни детёнышей, как поступили с людьми холмов сами Хищники?

   – Глянь, какие твари! – молодой самец оттеснил Могильщика от витрин, волоча за собой юную, но уже изрядно разжиревшую самку – а этому черепушку-то как разделали…  – он ткнул лапой в женский скелет с пробитым черепом.

   – Бррр, ну и рыла… – скорчила гримасу самка, взглянув на портреты над костяками – хорошо, всё-таки, что их давно истребили!

   – А мне даже жаль, что их теперь нет  – оскалился самец – было бы весело на них поохотиться…

  Могильщик проскользнул за их спинами, направляясь наружу. Решение было принято.

  В ту ночь он сделал то, что следовало сделать давно – выкрал из музея кости народа холмов, и похоронил их на одном из заросших елями склонов, где эти люди некогда жили, любили, умирали…

  А по городскому водопроводу уже расползалось содержимое первой из двадцати девяти колб.

*   *   *

  Больше года он пробирался от цели к цели. То пешком, то в трюмах грузовых транспортов он прошёл по всем шести континентам.

  Ему отчаянно везло – иначе ему не помогло бы и всё его мастерство скрытности. Его не поймали ни на многочисленных границах между владениями кланов, ни в городах, где он сеял семена смерти. И наконец, настал день, когда в выжженном солнцем, исхлёстанным песками южном городе, он избавился от последней колбы.

  А потом он пустился в долгий путь, обратно на родной север. Теперь он уже никуда не спешил.

 По дороге он видел всё. Видел, как болезнь начала косить Хищников – у первых заражённых кончился инкубационный период. Видел панику, охватившую заражённые города. Видел как Хищники из мест, где смерть уже принялась за работу, бегут в места, пока нетронутые – и как их тамошние собратья беспощадно убивают беженцев, не зная, что сами давно заражены.

  Почувствовавшие свою обречённость Хищники стали многократно более опасными. Кое где бушевали войны – вожаки кланов обвиняли в катастрофе друг друга. В Других местах исчезли даже те извращённые законы, по которым жили кланы, и теперь потерявшие страх Хищники творили друг с другом вещи, куда более ужасные, чем за все века своего владычества на земле.

  Могильщик мог переждать. Мог забиться в глушь, подальше от опасностей чужого умирающего мира, от выворачивающих наизнанку зрелищ, от запахов гари и тления… Но он запретил себе это. Происходящее было делом его рук, и он не вправе был прятать глаза.

  Когда он вышел к убежищу Зелёных Пещер агония кончилась.

  По всей земле, наверное, не осталось ни одного живого Хищника. Теперь она всецело принадлежала людям.

  Убежище Зелёных Пещер было покинуто. Все следы пребывания человека здесь были по привычке тщательно уничтожены, и лишь едва различимые условные знаки указывали разведчику, куда откочевали здешние жители.

  Он попытался представить, как он придёт в новое, теперь уже ни от кого не прячущееся селение. Как вместе со всеми начинает жить новой жизнью – жизнью без вечного, иссушающего страха за себя и за других. И понял: ничего не выйдет. После того что он сделал, ему нет места среди живых – слишком много смерти он носит в своей душе.

  Что ж, оставалось одно незавершённое дело. Дело на всю оставшуюся жизнь.

Он повернулся, и зашагал в сторону ближайшего вымершего города. Предстояло найти заступ…

*   *   *

 …Иногда к нему приходили люди. Одни благодарил его за всё содеянное, за подаренный человечеству новый мир. Другие рассказывали ему новости – про уютные деревеньки, пришедшие на смену убежищам, про детей, растущих под открытым небом, про новые обычаи и новые сказания – сказания короткие, не тронутые скорбью.

 Были и трети.  Они никогда не укоряли его вслух, и только ужас плескался в их глазах, когда они смотрели на него, и его работу.

 Никто из приходящих не оставался рядом с ним долго. Все понимали без слов: живым рядом с ним не место.

*   *   *

  – Всё будет хорошо… со всеми… когда-нибудь… как-нибудь…

Могила была готова. Могильщик выпрямился и расправил онемевшие мышцы – массивные и бугристые, как и у всех людей хомо неандерталензис. Потом бережно опустил в яму тело ещё одного Хищника хомо сапиенс.


CTRL + Q to Enable/Disable GoPhoto.it
Tags: Провокация!, герой должен быть… или не быть…
Subscribe

  • (no subject)

    ...И снится нам не грохот канонады Не дзотов пламенеющий оскал А грозно возлежащие парадом Диванные диванные войска...

  • (no subject)

    Песня о главной героине цикла о ведьмаке - верной соратнице, мудрой советчице,остроумной собеседнице… Короче, именно о том, о ком вы подумали. У…

  • (no subject)

    Киберпанк, который мы (может быть) заслужили. У Кота (бывшего иерусалимского, ныне беершевского) (да, я знаю что у нас сложная циркуляция Котов по…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments